с хрупким
«Моя задача как художника — не предложить красивую картинку, а поставить вас в ситуацию, где вы не сможете занять морально удобную позицию. Искусство для меня — это способ расширить когнитивную карту мира и создать подлинную встречу с тем, что мы привыкли не замечать»
Обо мне
Обо мне
Лес и больница: две стороны одной реальности
Я родилась в закрытом военном городе Чита-46 в Забайкалье. Мое детство было разделено между двумя мирами. С одной стороны — бурятские корни и шаманское восприятие природы, где каждое дерево, камень и река являются живыми, одушевленными и равноправными собеседниками. С другой стороны — долгие годы, проведенные в больницах, а позже — опыт тяжелой болезни моего сына.
Эти два опыта сформировали мой взгляд на мир. Я знаю, что такое одушевленность природы, и я знаю, что такое уязвость тела, медицинский контроль и технологическое вмешательство. Для меня лес и больница, растение и аппарат ИВЛ, забота и насилие — не противоположности. Это две стороны одной реальности в эпоху антропоцена.
Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике я исследую, как забота часто маскирует контроль, а симбиоз неотделим от эксплуатации. Я создаю работы, в которых живое и технологическое находятся в постоянном взаимопроникновении, заставляя зрителя задуматься: какова цена нашей нежности к этому миру?
2024-26 Институт Современного Искусства им. И. Бакштейна, Москва
2010-12 Институт Искусства Реставрации, архитектор-реставратор, Москва
Избранные групповые выставки:
2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, кураторы Олеся Яковлева, Полли Т, Москва
2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, проект создан студентами ИСИ Бакштейна, Москва
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, кураторы Кира Мрик, Евгения Стерлягова, Москва
2025 “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Ольга Скугги, Москва.
2025 “Уровень воды”, куратор Мария Шубина, галерея Гридчинхолл, Москва.
2025 “NoNameForNow/NoNameForNow/NoNameForNow ”, ЦТИ Фабрика, Москва.
2025 “Неравнодушная природа”, ЦТИ Фабрика, куратор Станислав Шурипа, Москва
2025 “Циклы и спирали”, кураторы Денис Баенко и Ная Пикун, галерея Барн, Калининград
2025 “Охота и ускользание” - Измайловский лесопарк, кураторы Амина Ибадова, Майя-София Жуматина, Москва
2025 "Защитные пространства:Защита/Уязвимость", творческое объединение Septemas, Москва
Фестивали и ярмарки:
2025 Art Space Hopping, ЦТИ “Фабрика”, Москва
Резиденции:
2025 Лаборатории Art&Science «Разумное потребление», Москва
| КАК СМОТРЕТЬ НА ЭТИ РАБОТЫ Искусство, которое вы здесь увидите, может вызывать мягкий дискомфорт. Это нормально. Вот несколько подсказок, как с ним взаимодействовать:
|
Что это:
Серия из трёх скульптурных объектов, в которых стерильное лабораторное стекло заключает в себя шарики из мягкой валяной шерсти, напоминающие хрупкие планеты Земля.
Общая идея:
Материальная диалектика стекла (научный холод, контроль, стерильность) и шерсти (тепло, органика, уязвимость) визуализирует биполярность постчеловеческой заботы. Эти работы исследуют, как биополитические и технологические системы одновременно поддерживают и истощают жизнь, превращая заботу в инструмент управления. Трилогия фиксирует точку, где выживание становится невозможным без компромисса с собственной целостностью.
Симбиоз
Что вы увидите:
Прозрачная стеклянная конструкция, внутри которой заключён шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости — вы видите объект, можете рассмотреть его текстуру, но физический контакт невозможен.
О чем это:
Аппарат жизнеобеспечения для уязвимого мира. Прозрачная стена имитирует безопасность и заботу, но на деле она запрещает контакт. Это работа о тревожной связи, где забота неотделима от ограничения. Мы защищаем то, что любим, но часто эта защита превращается в изоляцию.
Вопрос, который остаётся:
Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не заключая в клетку?
Размеры: 70 х 45 х 28 см
Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ
Что вы увидите:
Более компактная конструкция, где шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы.
О чем это:
Рождение под надзором. Жизнь допускается к существованию только в формате, удобном для наблюдения. Это работа о том, как технологические и медицинские системы лишают живое права на хаос, тайну и спонтанность. Рождение, рост, эволюция — всё это становится управляемым процессом, лишённым свободы.
Вопрос, который остаётся: Что мы теряем, когда делаем жизнь полностью прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?
Размеры: 40 х 30 х 21 см
Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ОСТАТОК ЭКСТРАКЦИИ
Что вы увидите:
Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик. в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована, её форма нарушена — она превращена в ресурс.
О чем это:
Истощение как цена выживания. Забота здесь становится экстракцией: мы поддерживаем систему, пока от неё не остаётся лишь то, что уже не подлежит восстановлению. Это работа о том, как технологическое вмешательство, даже мотивированное заботой, может истощать то, что пытается спасти.
Вопрос, который остаётся: Какова цена выживания? Когда поддержка жизни превращается в её медленное уничтожение?
Размеры: 60 х 28 х 13 см
Что вы увидите:
Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.
Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.
О чем это:
Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.
Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.
Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.
«Со-топление» — это и совместность, и глобальное потепление одновременно. Мы все таем. Мы все конечны. И мы все вместе переживаем эту общую утрату. Забота здесь — не попытка остановить неизбежное, а способность быть вместе в общем горе. Способность просто быть рядом, пока что-то тает.
Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.
Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.
Вопрос, который остаётся:
Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?
Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?
Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты ИСИ Бакштейна, Москва
Документация экспонировалась: 2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
ИСКАЖЕННАЯ НЕЖНОСТЬ
Что вы видите сначала:
Небольшая коробка, оформленная в эстетике стандартной логистики или бытовой товарной упаковки. Ничего не предвещает дискомфорта. Она выглядит как обычная посылка, которую можно получить по почте или увидеть на складе. Она приглашает к простому, бытовому взаимодействию: подойти и открыть.
Что происходит, когда вы открываете ее:
Внутри коробка обшита натуральным, умиляющим мехом. Это вызывает мгновенное чувство тепла и любопытства. Но ваши пальцы нащупывают кроличьи уши. Мгновенная тактильная нежность резко трансформируется в холодное осознание: перед вами не просто декоративный материал, а анатомические остатки убитого животного.
О чем эта работа:
Это исследование цены нашего уюта. Мех здесь выступает как символ заботы и комфорта, а уши — как нестираемый след насилия. Работа обнажает нормализованную жестокость, которая незаметно, но прочно вплетена в нашу повседневность.
Превращая эстетическое умиление в этическую рефлексию через прямой телесный опыт, объект заставляет задуматься о зыбкой границе между сочувствием, потреблением и нашей привычкой закрывать глаза на цену, которую платит другой за нашу «нежность».
Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва
Что вы видите:
Камера наблюдает сверху, с фиксированной точки, из окна. В центре — женщина с детской коляской. Она медленно, монотонно обходит молодое дерево по тесному кругу диаметром менее десяти метров. Земля вокруг ствола вытоптана до основания — след сотен таких же кругов.
О чем это:
Ритуал, ставший клеткой. Обычная материнская рутина доведена до абсурда и превращена в архаичный танец. Привычка укачивать ребенка становится одновременно щитом от хаоса и непроницаемой клеткой. Забота незаметно переходит в подчинение жесткому сценарию.
Парадокс отношения к природе. Рядом — молодое дерево, символ жизни. Но стремление дать ребенку «свежий воздух» оборачивается уничтожением этой самой природы под колесами коляски. Мы часто разрушаем то, к чему стремимся.
География невидимых границ. Вокруг — большое открытое пространство. Нет заборов, стен, препятствий. Но героиня сужает свой мир до нескольких метров. Это портрет самоограничения, продиктованного не только внутренней рутиной, но и тяжелым, невидимым контекстом. Работа говорит о состоянии, когда территория формально открыта, но реальный «периметр выбора» сжат до предела. Когда «остаться» и ходить по кругу становится единственным доступным, хотя и изматывающим, сценарием.
Этическая ловушка для зрителя: Позиция камеры (взгляд из окна) ставит вас в сложное положение. Вы — наблюдатель, фиксирующий чужое заточение в открытом поле. По мере просмотра нарастает напряжение: я просто смотрю на это как на эстетический объект? Или я обязан вмешаться, спуститься вниз и разорвать этот круг?
Работа исследует зыбкую грань между защитой и заточением, между выбором и его отсутствием. О том, как мы строим невидимые стены вокруг себя, принимая их за необходимость, безопасность или единственно возможную судьбу.
Экспонировалось:
2025 “Циклы и спирали”, Арт-пространство Барн, Калининград
2025 “NoNameForNow/NoNameForNow/NoNameForNow ”, ЦТИ Фабрика, Москва.
Что вы видите:
Четыре высоких шатра из грубой мешковины образуют автономные зоны в выставочном пространстве. На ткани — вшитые черно-белые архивные фотографии сплава леса. Эти изображения — не просто декор, а память о том времени, когда человек и дерево были связаны опасной, физической близостью.
Инсталляция отсылает к моим личным воспоминаниям о сплаве леса по река Кама и шаманскому восприятию природы, где каждое дерево — живой субъект, а не ресурс.
Что внутри:
Каждый шатёр посвящен своему стихийному «богу» дерева: Земле, Воде, Теплу, Ветру.
Стены украшены знаками, созданными на основе реальных текстур коры — возможного языка дерева, не переведенного на человеческий. Внутри каждого пространства — своя атмосфера.
Звучит аудиозапись, сочетающие два слоя:
Реальные акустические данные — звуки, снятые контактными микрофонами с живых деревьев (движение соков, вибрация древесины, шелест).
Мифологический нарратив — текст, зачитанный от лица деревьев, их голос, их история.
Это попытка услышать то, что обычно остается за порогом человеческого восприятия.
Как это работает:
Зритель может войти внутрь шатра — или остаться снаружи.
Возможность не входить — это не техническая деталь, а этический жест. Работа оставляет за вами право на дистанцию, подчеркивая: подлинное взаимодействие с Другим (даже если этот Другой — дерево) всегда предполагает свободу выбора, право не приближаться, не вторгаться.
Инсталляция деконструирует антропоцентрический взгляд, предлагая пространство, где дерево предстает не как объект, а как сложный, уязвимый и говорящий организм. Где природа — не декорация для человеческой драмы, а полноправный субъект со своим голосом, своей памятью и своим временем.
Голос:
Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов.
Экспонировался: 2025, «Неравнодушная природа», ЦТИ Фабрика, Москва
Что происходит:
Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесенный в дикую природу. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную «грамоту», в которой сухим канцелярским языком фиксируются реальные экологические заслуги дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия и удержание почвы.
Эта сцена балансирует на грани трогательной искренности и институционального абсурда. Я использую человеческие инструменты власти и признания (микрофон, церемонию, награду), чтобы попытаться уравнять в правах человека и дерево.
Из чего это сделано:
Материалы перформанса сознательно выбраны так, чтобы не оставлять следа разрушения, а стать частью экосистемы:
Грамота из чайного гриба: живой, дышащий материал, который со временем высохнет или разложится, в отличие от вечной бумаги или пластика. На нем зафиксирован «вклад» дерева в жизнь сообщества.
Медаль из жира и семян: награда, созданная не для того, чтобы висеть в музее, а для того, чтобы быть съеденной птицами. Это акт перераспределения ресурсов: мы не забираем у природы, мы возвращаем ей энергию в форме, доступной для других видов.
Ответное слово:
После вручения награды происходит символическое рукопожатие с ветвью дерева и аплодисменты. Затем начинается интервью.
Люди отвечают на вопросы словами: они оправдываются, рассуждают, пытаются объяснить свои действия. Деревья же «отвечают» шелестом листвы, пением птиц или полной, выразительной тишиной.
Этот диссонанс подчеркивает главную идею работы: мы пытаемся встроить нечеловеческие существа в наши правовые и этические системы, но их язык и ритмы остаются принципиально иными. Мы не можем заставить дерево говорить по-нашему, но мы можем создать пространство, где его молчание будет услышано как полноправный ответ.
О чем эта работа:
«Почетный гражданин леса» использует эстетику бюрократии, чтобы задать острый этический вопрос о статусе нечеловеческих существ в антропоцене. Может ли награда быть актом смирения? И как выглядит равноправный диалог, когда одна из сторон говорит на языке институций, а другая — на языке ветра и корней?
Документация экспонировалась: 2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
Что вы видите:
Минималистичные полотна, где едва различимая линия горизонта разделяет небо и водную поверхность. Краска нанесена легкими, почти невесомыми хлопьями. Это создает эффект оптической вибрации и ощущениe напряженной, звенящей тишины.
Материальный секрет:
Вода в этих работах — не технический растворитель, а полноправный соавтор. В процессе создания я использую воду из конкретных природных источников (озеро Селигер, озеро Тургояк). Высыхая на холсте, она оставляет уникальные минеральные след. Холст превращается в физический архив ландшафта, который, возможно, уже не существует в привычном нам виде.
О чем эта серия:
Это визуальная модель постапокалиптического пейзажа, лишенного катастрофического пафоса. Здесь одиночество — не изоляция, а форма невидимой, бережной связи с уходящим миром. Вода выступает хранителем экологической памяти, фиксируя те трансформации и утраты, которые часто остаются незамеченными.
Живопись здесь действует как акт постчеловеческой заботы: попытка сохранить хрупкий баланс места и его историю в момент, когда физическая реальность уже не подлежит восстановлению.
190 х130 см
смешанная техника, холст
вода из оз.Тургояк
2024 г
Экспонировалась:
2025 “Уровень воды”, галерея Гридчинхолл, Москва
120 х 180 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Силигер
2024 г
130 х 190 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Силигер
2024 г
Что вы видите:
Почти пустые пространства холста, лишенные фигуративных деталей. Композиции строятся на фрагментарном нанесении краски, которая ложится «хлопьями». При взгляде на картину возникает оптическая иллюзия: поверхность начинает вибрировать, создавая ощущение медленного, живого дыхания холста. Остается только атмосфера и свет.
О чем эта серия:
Эта серия исследует состояние растворения. Здесь физическая реальность уступает место невидимым следам и эху ушедшего.
Работы фиксируют не объект, а его отсутствие. То, что остается, когда материальное рассеивается в пространстве. Живопись становится актом архивации невидимого, попыткой удержать «дыхание» ландшафта в самый момент его исчезновения.
Эта серия предлагает зрителю этику внимания к пустоте. Она напоминает: когда исчезает всё, что мы привыкли считать миром, сама пустота становится формой памяти и единственным способом бережного отношения к тому, что уже нельзя вернуть.
Экспонировались:
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
130 х120 см
смешанная техника, холст
2023 г
Экспонировались:
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
120 х120 см
смешанная техника, холст
2023 г
Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
Искусство
как пространство встречи
с хрупким
«Моя задача как художника — не предложить красивую картинку, а поставить вас в ситуацию, где вы не сможете занять морально удобную позицию. Искусство для меня — это способ расширить когнитивную карту мира и создать подлинную встречу с тем, что мы привыкли не замечать»
Лес и больница: две стороны одной реальности
Эти два опыта сформировали мой взгляд на мир. Я знаю, что такое одушевленность природы, и я знаю, что такое уязвость тела, медицинский контроль и технологическое вмешательство. Для меня лес и больница, растение и аппарат ИВЛ, забота и насилие — не противоположности. Это две стороны одной реальности в эпоху антропоцена.
Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике я исследую, как забота часто маскирует контроль, а симбиоз неотделим от эксплуатации. Я создаю работы, в которых живое и технологическое находятся в постоянном взаимопроникновении, заставляя зрителя задуматься: какова цена нашей нежности к этому миру?
2024-26 Институт Современного Искусства им. И. Бакштейна, Москва
2010-12 Институт Искусства Реставрации, архитектор-реставратор, Москва
Избранные групповые выставки:
2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, кураторы Олеся Яковлева, Полли Т, Москва
2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, проект создан студентами ИСИ Бакштейна, Москва
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, кураторы Кира Мрик, Евгения Стерлягова, Москва
2025 “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Ольга Скугги, Москва.
2025 “Уровень воды”, галерея Гридчинхолл, куратор Мария Шубина, Москва.
2025 “Неравнодушная природа”, ЦТИ Фабрика, куратор Станислав Шурипа, Москва
2025 “Циклы и спирали”, галерея Барн, кураторы Денис Баенко и Ная Пикун, Калининград
2025 “Охота и ускользание" - Измайловский лесопарк, кураторы Амина Ибадова, Майя-София Жуматина, Москва
2025 "Защитные пространства:Защита/Уязвимость", творческое объединение Septemas, Москва
Фестивали и ярмарки:
2025 Art Space Hopping, ЦТИ “Фабрика”, Москва
Резиденции:
2025 Лаборатории Art&Science «Разумное потребление», Москва
Искусство, которое вы здесь увидите, может вызывать мягкий дискомфорт. Это нормально. Вот несколько подсказок, как с ним взаимодействовать:
- Не ищите просто эстетику. Мои работы часто начинаются с чувства умиления (мягкий мех, трогательный ритуал, нежная живопись), но этот уют намеренно разрушается. Обратите внимание на момент, когда нежность превращается в тревогу.
- Слушайте материалы. Я использую «материалы-память»: б/у лабораторное стекло, пакеты из-под капельниц, вторичный мех, чайный гриб. Они уже несут следы чужой жизни, болезни или смерти. Они здесь — полноправные герои, а не просто фон.
- Замечайте свое тело. Как вы реагируете, когда видите кроличьи уши в коробке с мехом? Что вы чувствуете, наблюдая за таянием льда на тепловизоре? Ваше физическое отторжение или сочувствие — это и есть часть произведения.
- Задавайте неудобные вопросы. Где заканчивается забота и начинается насилие? Кто имеет право решать, кому жить, а кому умирать? Можно ли извиниться перед деревом за вырубку его соседей?
Трилогия об иллюзии
заботы
Общая идея: Материальная диалектика стекла (научный холод, контроль, стерильность) и шерсти (тепло, органика, уязвимость) визуализирует биполярность постчеловеческой заботы. Эти работы исследуют, как биополитические и технологические системы одновременно поддерживают и истощают жизнь, превращая заботу в инструмент управления. Трилогия фиксирует точку, где выживание становится невозможным без компромисса с собственной целостностью.
СИМБИОЗ
1 объект
Размеры: 70 х 45 х 28 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.
Что вы увидите:
Прозрачная стеклянная конструкция, внутри которой заключён шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости — вы видите объект, можете рассмотреть его текстуру, но физический контакт невозможен.
О чем это:
Аппарат жизнеобеспечения для уязвимого мира. Прозрачная стена имитирует безопасность и заботу, но на деле она запрещает контакт. Это работа о тревожной связи, где забота неотделима от ограничения. Мы защищаем то, что любим, но часто эта защита превращается в изоляцию.
Вопрос, который остаётся: Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не заключая в клетку?
Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ
2 объект
Размеры: 40 х 30 х 21 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.
Что вы увидите:
Более компактная конструкция, где шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы.
О чем это:
Рождение под надзором. Жизнь допускается к существованию только в формате, удобном для наблюдения. Это работа о том, как технологические и медицинские системы лишают живое права на хаос, тайну и спонтанность. Рождение, рост, эволюция — всё это становится управляемым процессом, лишённым свободы.
Вопрос, который остаётся: Что мы теряем, когда делаем жизнь полностью прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?
Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ОСТАТОК ЭКСТРАКЦИИ
3 объект
Размеры: 60 х 28 х 13 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.
Что вы увидите:
Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик. в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована, её форма нарушена — она превращена в ресурс.
О чем это:
Истощение как цена выживания. Забота здесь становится экстракцией: мы поддерживаем систему, пока от неё не остаётся лишь то, что уже не подлежит восстановлению. Это работа о том, как технологическое вмешательство, даже мотивированное заботой, может истощать то, что пытается спасти.
Вопрос, который остаётся: Какова цена выживания? Когда поддержка жизни превращается в её медленное уничтожение?
Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.
Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.
Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.
Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.
Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.
Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.
Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.
Вопросы, который остаётся:
Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?
Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?
Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты ИСИ Бакштейна, Москва
Документация экспонировалась: 2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
Размеры: 38 × 28 × 20 см
Материалы: картон, натуральный мех (вторсырье), инструкция по применению
Что вы видите сначала:
Небольшая коробка, оформленная в эстетике стандартной логистики или бытовой товарной упаковки. Ничего не предвещает дискомфорта. Она выглядит как обычная посылка, которую можно получить по почте или увидеть на складе. Она приглашает к простому, бытовому взаимодействию: подойти и открыть.
Внутри коробка обшита мягким, умиляющим мехом. Это вызывает мгновенное чувство тепла и любопытства. Но ваши пальцы нащупывают кроличьи уши. Мгновенная тактильная нежность резко трансформируется в холодное осознание: перед вами не просто декоративный материал, а анатомические остатки убитого животного.
Это исследование цены нашего уюта. Мех здесь выступает как символ заботы и комфорта, а уши — как нестираемый след насилия. Работа обнажает нормализованную жестокость, которая незаметно, но прочно вплетена в нашу повседневность.
Превращая эстетическое умиление в этическую рефлексию через прямой телесный опыт, объект заставляет задуматься о зыбкой границе между сочувствием, потреблением и нашей привычкой закрывать глаза на цену, которую платит другой за нашу «нежность».
Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва
ВЫБОРА
Что вы видите: Камера наблюдает сверху, с фиксированной точки, из окна. В центре — женщина с детской коляской. Она медленно, монотонно обходит молодое дерево по тесному кругу диаметром менее десяти метров. Земля вокруг ствола вытоптана до основания — след сотен таких же кругов.
Год создания: 2025
Длительность: 5:36
О чем это:
Ритуал, ставший клеткой. Обычная материнская рутина доведена до абсурда и превращена в архаичный танец. Привычка укачивать ребенка становится одновременно щитом от хаоса и непроницаемой клеткой. Забота незаметно переходит в подчинение жесткому сценарию.
Парадокс отношения к природе. Рядом — молодое дерево, символ жизни. Но стремление дать ребенку «свежий воздух» оборачивается уничтожением этой самой природы под колесами коляски. Мы часто разрушаем то, к чему стремимся.
География невидимых границ. Вокруг — большое открытое пространство. Нет заборов, стен, препятствий. Но героиня сужает свой мир до нескольких метров. Это портрет самоограничения, продиктованного не только внутренней рутиной, но и тяжелым, невидимым контекстом. Работа говорит о состоянии, когда территория формально открыта, но реальный «периметр выбора» сжат до предела. Когда «остаться» и ходить по кругу становится единственным доступным, хотя и изматывающим, сценарием.
Этическая ловушка для зрителя: Позиция камеры (взгляд из окна) ставит вас в сложное положение. Вы — наблюдатель, фиксирующий чужое заточение в открытом поле. По мере просмотра нарастает напряжение: я просто смотрю на это как на эстетический объект? Или я обязан вмешаться, спуститься вниз и разорвать этот круг?
Работа исследует зыбкую грань между защитой и заточением, между выбором и его отсутствием. О том, как мы строим невидимые стены вокруг себя, принимая их за необходимость, безопасность или единственно возможную судьбу.
Экспонировалось:
2025 “Циклы и спирали”, Арт-пространство Барн, Калининград
2025 “NoNameForNow/NoNameForNow/NoNameForNow ”, ЦТИ Фабрика, Москва.
Год создания:
2025
Размеры:
Высота 5 метров, переменные габариты
Материалы:
Джутовые мешки (вторсырьё), ткань с архивными фото, текс, аудиосистема, светильники, вентилятор, ветки, земля
Голос:
Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов
Что вы видите:
Четыре высоких шатра из грубой мешковины образуют автономные зоны в выставочном пространстве. На ткани — вшитые черно-белые архивные фотографии сплава леса. Эти изображения — не просто декор, а память о том времени, когда человек и дерево были связаны опасной, физической близостью.
Инсталляция отсылает к моим личным воспоминаниям о сплаве леса по реке Кама и шаманскому восприятию природы, где каждое дерево — живой субъект, а не ресурс.
Что внутри:
Каждый шатёр посвящен своему стихийному «богу» дерева: Земле, Воде, Теплу, Ветру.
Стены украшены знаками, созданными на основе реальных текстур коры — возможного языка дерева, не переведенного на человеческий. Внутри каждого пространства — своя атмосфера.
Звучит аудиозапись, сочетающие два слоя:
Реальные акустические данные — звуки, снятые контактными микрофонами с живых деревьев (движение соков, вибрация древесины, шелест).
Мифологический нарратив — текст, зачитанный от лица деревьев, их голос, их история.
Это попытка услышать то, что обычно остается за порогом человеческого восприятия.
Как это работает:
Зритель может войти внутрь шатра — или остаться снаружи.
Возможность не входить — это не техническая деталь, а этический жест. Работа оставляет за вами право на дистанцию, подчеркивая: подлинное взаимодействие с Другим (даже если этот Другой — дерево) всегда предполагает свободу выбора, право не приближаться, не вторгаться.
Инсталляция деконструирует антропоцентрический взгляд, предлагая пространство, где дерево предстает не как объект, а как сложный, уязвимый и говорящий организм. Где природа — не декорация для человеческой драмы, а полноправный субъект со своим голосом, своей памятью и своим временем.
Экспонировался: 2025, «Неравнодушная природа», ЦТИ Фабрика, Москва
ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН ЛЕСА
Продолжительность : 15 мин
Что происходит:
Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесенный в дикую природу. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную «грамоту», в которой сухим канцелярским языком фиксируются реальные экологические заслуги дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия и удержание почвы.
Материалы перформанса сознательно выбраны так, чтобы не оставлять следа разрушения, а стать частью экосистемы:
Грамота из чайного гриба: живой, дышащий материал, который со временем высохнет или разложится, в отличие от вечной бумаги или пластика. На нем зафиксирован «вклад» дерева в жизнь сообщества.
Медаль из жира и семян: награда, созданная не для того, чтобы висеть в музее, а для того, чтобы быть съеденной птицами. Это акт перераспределения ресурсов: мы не забираем у природы, мы возвращаем ей энергию в форме, доступной для других видов.
После вручения награды происходит символическое рукопожатие с ветвью дерева и аплодисменты. Затем начинается интервью.
Люди отвечают на вопросы словами: они оправдываются, рассуждают, пытаются объяснить свои действия. Деревья же «отвечают» шелестом листвы, пением птиц или полной, выразительной тишиной.
Этот диссонанс подчеркивает главную идею работы: мы пытаемся встроить нечеловеческие существа в наши правовые и этические системы, но их язык и ритмы остаются принципиально иными. Мы не можем заставить дерево говорить по-нашему, но мы можем создать пространство, где его молчание будет услышано как полноправный ответ.
О чем эта работа:
«Почетный гражданин леса» использует эстетику бюрократии, чтобы задать острый этический вопрос о статусе нечеловеческих существ в антропоцене. Может ли награда быть актом смирения? И как выглядит равноправный диалог, когда одна из сторон говорит на языке институций, а другая — на языке ветра и корней?
Документация экспонировалась: 2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
живописная серия
Что вы видите: Минималистичные полотна, где едва различимая линия горизонта разделяет небо и водную поверхность. Краска нанесена легкими, почти невесомыми хлопьями. Это создает эффект оптической вибрации и ощущениe напряженной, звенящей тишины.
Материальный секрет: Вода в этих работах — не технический растворитель, а полноправный соавтор. В процессе создания я использую воду из конкретных природных источников. Высыхая на холсте, она оставляет уникальные минеральные след. Холст превращается в физический архив ландшафта, который, возможно, уже не существует в привычном нам виде.
120 х 180 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Силигер
2024 г
Экспонировалась:
130 х 190 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Тугрояк
2024 г
130 х 190 см
смешанная техника, холст
вода из источника на Воробьёвых горах
2026 г
О чем эта серия: Это визуальная модель постапокалиптического пейзажа, лишенного катастрофического пафоса. Здесь одиночество — не изоляция, а форма невидимой, бережной связи с уходящим миром. Вода выступает хранителем экологической памяти, фиксируя те трансформации и утраты, которые часто остаются незамеченными.
Живопись здесь действует как акт постчеловеческой заботы: попытка сохранить хрупкий баланс места и его историю в момент, когда физическая реальность уже не подлежит восстановлению.
Что вы видите:
Почти пустые пространства холста, лишенные фигуративных деталей. Композиции строятся на фрагментарном нанесении краски, которая ложится «хлопьями». При взгляде на картину возникает оптическая иллюзия: поверхность начинает вибрировать, создавая ощущение медленного, живого дыхания холста. Остается только атмосфера и свет.
130 х 120 см
смешанная техника, холст
2023 г
Экспонировалась:
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
120 х 120 см
смешанная техника, холст
2023
Экспонировалась:
О чем эта серия:
Эта серия исследует состояние растворения. Здесь физическая реальность уступает место невидимым следам и эху ушедшего.
Работы фиксируют не объект, а его отсутствие. То, что остается, когда материальное рассеивается в пространстве. Живопись становится актом архивации невидимого, попыткой удержать «дыхание» ландшафта в самый момент его исчезновения.
Эта серия предлагает зрителю этику внимания к пустоте. Она напоминает: когда исчезает всё, что мы привыкли считать миром, сама пустота становится формой памяти и единственным способом бережного отношения к тому, что уже нельзя вернуть.
Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
как пространство
встречи
с хрупким
Лес и больница: две стороны одной реальности
Я родилась в закрытом военном городе Чита-46 в Забайкалье. Мое детство было разделено между двумя мирами. С одной стороны — бурятские корни и шаманское восприятие природы, где каждое дерево, камень и река являются живыми, одушевленными и равноправными собеседниками. С другой стороны — долгие годы, проведенные в больницах, а позже — опыт тяжелой болезни моего сына.
Эти два опыта сформировали мой взгляд на мир. Я знаю, что такое одушевленность природы, и я знаю, что такое уязвость тела, медицинский контроль и технологическое вмешательство. Для меня лес и больница, растение и аппарат ИВЛ, забота и насилие — не противоположности. Это две стороны одной реальности в эпоху антропоцена.
Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике я исследую, как забота часто маскирует контроль, а симбиоз неотделим от эксплуатации. Я создаю работы, в которых живое и технологическое находятся в постоянном взаимопроникновении, заставляя зрителя задуматься: какова цена нашей нежности к этому миру?
2024-26 Институт Современного Искусства им. И. Бакштейна, Москва
2010-12 Институт Искусства Реставрации, архитектор-реставратор, Москва
Избранные групповые выставки:
2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, кураторы Олеся Яковлева, Полли Т, Москва
2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, проект создан студентами ИСИ Бакштейна, Москва
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, кураторы Кира Мрик, Евгения Стерлягова, Москва
2025 “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Ольга Скугги, Москва. 2025 “Уровень воды”, галерея Гридчинхолл, куратор Мария Шубина, Москва.
2025 “Неравнодушная природа”, ЦТИ Фабрика, куратор Станислав Шурипа, Москва
2025 “Циклы и спирали”, галерея Барн, кураторы Денис Баенко и Ная Пикун, Калининград
2025 “Охота и ускользание” - Измайловский лесопарк, кураторы Амина Ибадова, Майя-София Жуматина, Москва
2025 "Защитные пространства:Защита/Уязвимость", творческое объединение Septemas, Москва
Фестивали и ярмарки:
2025 Art Space Hopping, ЦТИ “Фабрика”, Москва
Резиденции:
2025 Лаборатории Art&Science «Разумное потребление», Москва
Трилогия об иллюзии заботы
Что это:
Серия из трёх скульптурных объектов, в которых стерильное лабораторное стекло заключает в себя шарики из мягкой валяной шерсти, напоминающие хрупкие планеты Земля
.
Общая идея:
Материальная диалектика стекла (научный холод, контроль, стерильность) и шерсти (тепло, органика, уязвимость) визуализирует биполярность постчеловеческой заботы. Эти работы исследуют, как биополитические и технологические системы одновременно поддерживают и истощают жизнь, превращая заботу в инструмент управления. Трилогия фиксирует точку, где выживание становится невозможным без компромисса с собственной целостностью.
СИМБИОЗ
1 объект
Что вы увидите:
Прозрачная стеклянная конструкция, внутри которой заключён шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости — вы видите объект, можете рассмотреть его текстуру, но физический контакт невозможен.
О чем это:
Аппарат жизнеобеспечения для уязвимого мира. Прозрачная стена имитирует безопасность и заботу, но на деле она запрещает контакт. Это работа о тревожной связи, где забота неотделима от ограничения. Мы защищаем то, что любим, но часто эта защита превращается в изоляцию.
Вопрос, который остаётся:
Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не заключая в клетку?
Размеры:
70 х 45 х 28 см
Экспонировался:
2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ
2 объект
Что вы увидите:
Более компактная конструкция, где шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы.
О чем это:
Рождение под надзором. Жизнь допускается к существованию только в формате, удобном для наблюдения. Это работа о том, как технологические и медицинские системы лишают живое права на хаос, тайну и спонтанность. Рождение, рост, эволюция — всё это становится управляемым процессом, лишённым свободы.
Вопрос, который остаётся:
Что мы теряем, когда делаем жизнь полностью прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?
Размеры:
40 х 30 х 21 см
Экспонировался:
2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва
ОСТАТОК ЭКСТРАКЦИИ
3 объект
Что вы увидите:
Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик. в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована, её форма нарушена — она превращена в ресурс.
О чем это:
Истощение как цена выживания. Забота здесь становится экстракцией: мы поддерживаем систему, пока от неё не остаётся лишь то, что уже не подлежит восстановлению. Это работа о том, как технологическое вмешательство, даже мотивированное заботой, может истощать то, что пытается спасти.
Вопрос, который остаётся:
Какова цена выживания? Когда поддержка жизни превращается в её медленное уничтожение?
Размеры:
60 х 28 х 13 см
Что вы увидите:
Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.
Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.
О чем это:
Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.
Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.
Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.
«Со-топление» — это и совместность, и глобальное потепление одновременно. Мы все таем. Мы все конечны. И мы все вместе переживаем эту общую утрату. Забота здесь — не попытка остановить неизбежное, а способность быть вместе в общем горе. Способность просто быть рядом, пока что-то тает.
Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.
Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.
Вопросы, который остаётся:
Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?
Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?
Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты ИСИ Бакштейна, Москва
Документация экспонировалась: 2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
Что вы видите сначала:
Небольшая коробка, оформленная в эстетике стандартной логистики или бытовой товарной упаковки. Ничего не предвещает дискомфорта. Она выглядит как обычная посылка, которую можно получить по почте или увидеть на складе. Она приглашает к простому, бытовому взаимодействию: подойти и открыть.
Что происходит, когда вы открываете ее:
Внутри коробка обшита мягким, умиляющим мехом. Это вызывает мгновенное чувство тепла и любопытства. Но ваши пальцы нащупывают кроличьи уши. Мгновенная тактильная нежность резко трансформируется в холодное осознание: перед вами не просто декоративный материал, а анатомические остатки убитого животного.
О чем эта работа:
Это исследование цены нашего уюта. Мех здесь выступает как символ заботы и комфорта, а уши — как нестираемый след насилия. Работа обнажает нормализованную жестокость, которая незаметно, но прочно вплетена в нашу повседневность.
Превращая эстетическое умиление в этическую рефлексию через прямой телесный опыт, объект заставляет задуматься о зыбкой границе между сочувствием, потреблением и нашей привычкой закрывать глаза на цену, которую платит другой за нашу «нежность».
Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва
Что вы видите:
Камера наблюдает сверху, с фиксированной точки, из окна. В центре — женщина с детской коляской. Она медленно, монотонно обходит молодое дерево по тесному кругу диаметром менее десяти метров. Земля вокруг ствола вытоптана до основания — след сотен таких же кругов.
О чем это:
Ритуал, ставший клеткой. Обычная материнская рутина доведена до абсурда и превращена в архаичный танец. Привычка укачивать ребенка становится одновременно щитом от хаоса и непроницаемой клеткой. Забота незаметно переходит в подчинение жесткому сценарию.
Парадокс отношения к природе. Рядом — молодое дерево, символ жизни. Но стремление дать ребенку «свежий воздух» оборачивается уничтожением этой самой природы под колесами коляски. Мы часто разрушаем то, к чему стремимся.
География невидимых границ. Вокруг — большое открытое пространство. Нет заборов, стен, препятствий. Но героиня сужает свой мир до нескольких метров. Это портрет самоограничения, продиктованного не только внутренней рутиной, но и тяжелым, невидимым контекстом. Работа говорит о состоянии, когда территория формально открыта, но реальный «периметр выбора» сжат до предела. Когда «остаться» и ходить по кругу становится единственным доступным, хотя и изматывающим, сценарием.
Этическая ловушка для зрителя: Позиция камеры (взгляд из окна) ставит вас в сложное положение. Вы — наблюдатель, фиксирующий чужое заточение в открытом поле. По мере просмотра нарастает напряжение: я просто смотрю на это как на эстетический объект? Или я обязан вмешаться, спуститься вниз и разорвать этот круг?
Работа исследует зыбкую грань между защитой и заточением, между выбором и его отсутствием. О том, как мы строим невидимые стены вокруг себя, принимая их за необходимость, безопасность или единственно возможную судьбу.
Экспонировалось:
2025 “Циклы и спирали”, Арт-пространство Барн, Калининград
2025 “NoNameForNow/NoNameForNow/NoNameForNow ”, ЦТИ Фабрика, Москва.
Год создания:
2025
Размеры:
Высота 5 метров, переменные габариты
Материалы:
Джутовые мешки (вторсырьё), ткань с архивными фото, текс, аудиосистема, светильники, вентилятор, ветки, земля
Голос:
Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов
Что вы видите:
Четыре высоких шатра из грубой мешковины образуют автономные зоны в выставочном пространстве. На ткани — вшитые черно-белые архивные фотографии сплава леса. Эти изображения — не просто декор, а память о том времени, когда человек и дерево были связаны опасной, физической близостью.
Инсталляция отсылает к моим личным воспоминаниям о сплаве леса по реке Кама и шаманскому восприятию природы, где каждое дерево — живой субъект, а не ресурс.
Внутри каждого шатра — своя среда. Знаки, опирающиеся на структуру коры: возможный язык дерева, не переведённый на человеческий. Каждая стихия получает визуальный и тактильный образ — телесное переживание.
Как это работает:
Зритель может войти внутрь шатра — или остаться снаружи.
Возможность не входить — это не техническая деталь, а этический жест. Работа оставляет за вами право на дистанцию, подчеркивая: подлинное взаимодействие с Другим (даже если этот Другой — дерево) всегда предполагает свободу выбора, право не приближаться, не вторгаться.
Инсталляция деконструирует антропоцентрический взгляд, предлагая пространство, где дерево предстает не как объект, а как сложный, уязвимый и говорящий организм. Где природа — не декорация для человеческой драмы, а полноправный субъект со своим голосом, своей памятью и своим временем.
Экспонировался:
ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН ЛЕСА
Что происходит:
Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесенный в дикую природу. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную «грамоту», в которой сухим канцелярским языком фиксируются реальные экологические заслуги дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия и удержание почвы.
Эта сцена балансирует на грани трогательной искренности и институционального абсурда. Я использую человеческие инструменты власти и признания (микрофон, церемонию, награду), чтобы попытаться уравнять в правах человека и дерево.
Из чего это сделано:
Материалы перформанса сознательно выбраны так, чтобы не оставлять следа разрушения, а стать частью экосистемы:
Грамота из чайного гриба: живой, дышащий материал, который со временем высохнет или разложится, в отличие от вечной бумаги или пластика. На нем зафиксирован «вклад» дерева в жизнь сообщества.
Медаль из жира и семян: награда, созданная не для того, чтобы висеть в музее, а для того, чтобы быть съеденной птицами. Это акт перераспределения ресурсов: мы не забираем у природы, мы возвращаем ей энергию в форме, доступной для других видов.
Ответное слово:
После вручения награды происходит символическое рукопожатие с ветвью дерева и аплодисменты. Затем начинается интервью.
Люди отвечают на вопросы словами: они оправдываются, рассуждают, пытаются объяснить свои действия. Деревья же «отвечают» шелестом листвы, пением птиц или полной, выразительной тишиной.
Этот диссонанс подчеркивает главную идею работы: мы пытаемся встроить нечеловеческие существа в наши правовые и этические системы, но их язык и ритмы остаются принципиально иными. Мы не можем заставить дерево говорить по-нашему, но мы можем создать пространство, где его молчание будет услышано как полноправный ответ.
О чем эта работа:
«Почетный гражданин леса» использует эстетику бюрократии, чтобы задать острый этический вопрос о статусе нечеловеческих существ в антропоцене. Может ли награда быть актом смирения? И как выглядит равноправный диалог, когда одна из сторон говорит на языке институций, а другая — на языке ветра и корней?
Документация экспонировалась:
2026 “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва
живописная серия
Что вы видите:
Минималистичные полотна, где едва различимая линия горизонта разделяет небо и водную поверхность. Краска нанесена легкими, почти невесомыми хлопьями. Это создает эффект оптической вибрации и ощущениe напряженной, звенящей тишины.
Материальный секрет:
Вода в этих работах — не технический растворитель, а полноправный соавтор. В процессе создания я использую воду из конкретных природных источников. Высыхая на холсте, она оставляет уникальные минеральные след. Холст превращается в физический архив ландшафта, который, возможно, уже не существует в привычном нам виде.
120 х 180 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Силигер
2024 г
Экспонировалась:
130х190 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Тургояк
2024 г.
130х190 см
смешанная техника, холст
вода из источника на Воробьёвых горах
2026 г.
Что вы видите:
Почти пустые пространства холста, лишенные фигуративных деталей. Композиции строятся на фрагментарном нанесении краски, которая ложится «хлопьями». При взгляде на картину возникает оптическая иллюзия: поверхность начинает вибрировать, создавая ощущение медленного, живого дыхания холста. Остается только атмосфера и свет.
О чем эта серия:
Эта серия исследует состояние растворения. Здесь физическая реальность уступает место невидимым следам и эху ушедшего.
Работы фиксируют не объект, а его отсутствие. То, что остается, когда материальное рассеивается в пространстве. Живопись становится актом архивации невидимого, попыткой удержать «дыхание» ландшафта в самый момент его исчезновения.
Эта серия предлагает зрителю этику внимания к пустоте. Она напоминает: когда исчезает всё, что мы привыкли считать миром, сама пустота становится формой памяти и единственным способом бережного отношения к тому, что уже нельзя вернуть.
130х120 см
смешанная техника, холст 2023
Экспонировалась:
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
120х120 см
смешанная техника’ холст
2023
Экспонировалась:
2026 “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
